«Я не понимаю, зачем рожать таких больных детей…»- сказала бабка, обсуждая мою дочь - Типша

Поиск по этому блогу

пятница, 9 ноября 2018 г.

«Я не понимаю, зачем рожать таких больных детей…»- сказала бабка, обсуждая мою дочь


— Я не понимаю, зачем рожать таких больных детей. 

— Да-да… 

В наше время калек почти не было. Только мучаются… 

Две старушки читали на днях нашу храмовую стенгазету, где я рассказала о том, что у нас родилась дочка с синдромом Дауна, и обсуждали. А я проходила мимо и слышала. Вы думаете, это были случайные «захожане»? Модные бабушки с каким-нибудь гидроперитом на голове и нарисованными синими бровями? Которые являются в храм только для того, чтобы освятить куличи, покритиковать попов на мерседесах и возмутиться, какие здесь все злые?
Больше интересного - в нашей группе https://goo.gl/C2J5NM
Нет! Это были бабульки — Божии одуванчики. В платочках. Которые, как свечечки, отстояли всю всенощную. Крестились, кланялись, подошли к помазанию и смачно поцеловали руку батюшке. И вот теперь с чувством выполненного христианского долга обсуждали, кому жить, а кому нет. Меня, конечно, распирало желание вступить в грубый дискурс, объяснить им, что они неправы, но я понимала, что сейчас на взводе и продуктивной беседы не выйдет, еще не дай Бог сорвусь в крик на бабушек – ничем лучше их тогда не буду. В общем, ушла с разбитым сердцем оттуда… Не плачь, давай играть Я отошла… 

И вспомнила, как однажды на детскую площадку пришла мама с сыном-инвалидом. На вид ему было лет шесть, но он совсем не ходил. Он передвигался ползком, отталкиваясь локтями и волоча по земле совершенно недвижимые тонюсенькие ножки. Было видно, что это что-то врожденное. Одни дети смеялись (а мамы на них шикали), другие удивленно смотрели. Но с ним никто не хотел играть. Я попросила своих дочек познакомиться с ним, но они восприняли это без энтузиазма. В какой-то момент к моей Соне (ей тогда было года три) подбежал мальчишка, толкнул и отнял у нее то ли лопатку, то ли ведерко, не помню уже, и умчался. Соня начала истошно реветь. 

«Коллеги по песочнице», включая мою старшую, Варю, продолжали играть, не обращая на нее внимания. И тут к Соне подполз тот мальчик-инвалид. Он протянул ей какую-то свою игрушку и, улыбнувшись, полушепотом сказал: 

— На, не плачь. Меня зовут Рома. Эту улыбку я запомнила навсегда. Столько в ней было чистоты. Какой-то настоящей, безгрешной, детской чистоты. Соня перестала плакать.

 — Давай играть, — продолжил он. 

— Ты будешь прекрасной принцессой, а я — прекрасным принцем. И они играли, долго, весело. К ним присоединилась Варя, потом другие дети. Они ползали по площадке, все в песке, грязи, и было так хорошо, тепло. И центром этого тепла был мальчик-инвалид Рома… «Зачем рожать больных детей?» — удивлялась старушка. Наверное, затем, что ползающий на животе и никогда не встававший на ноги Рома оказался действительно прекрасным принцем. Настоящим. Прекрасным душой, которая умеет жалеть, любить, дружить и радоваться жизни. И разве это не главное. Но поймет ли это та бабушка? Псих какой-то Иногда к нам на подворье забегает паренек. Именно забегает, потому что передвигается он почему-то только так. Он на бегу говорит, на бегу крестится, на бегу что-то жует. Я не знаю, как его зовут. Некоторые называют его «Божий человек». У него совершенно детские глаза, ведет он себя как ребенок, а на вид ему можно дать от 25 до 40 лет. 


Я не знаю, что у него, но явно видно, что он не совсем здоров. В нашем стандартном понимании. Помню, еще будучи беременной Машенькой, я пришла поработать в наш «Николин уголок» — пункт приема и выдачи вещей. В тот день к нам как раз привезли огромные мешки с вещами, которые нужно было снести в подвал. — Вы мне не поможете? — обратилась я к какому-то мужчине. 

Очень здоровому на вид. — Найдите кого-нибудь другого, я не грузчик, — неожиданно ответил он. А тут как раз мимо пробегал этот «Божий человек», махал руками и над чем-то громко смеялся.

 — Дурдом, а не храм! — сказал мужчина. 

— Псих какой-то… Я сама потащила мешок… 

Паренек подбежал ко мне и выхватил его. 

— Нельзя! Нельзя! — показал он на мой живот. И начал таскать вещи. Мужчина покраснел. 

— Простите, — выдавил он. — Я помогу… …А недавно я видела, как этот паренек смотрит на небо. Там плыли облака, белые, пушистые… Он стоял, смотрел и улыбался. И улыбка у него была, как у того Ромы. Чистая, безгрешная. Он видел красоту и был счастлив. И ему больше ничего было не надо. 

Зачем рожать больных детей? Почему Бог дает жизнь «психам?» Наверное, потому, что «дурачок» часто оказывается настоящим мужчиной и просто настоящим человеком. Который сразу приходит на помощь и радуется каким-то дурацким облакам. И умеет быть счастливым. Глядя на таких людей, мы можем стать лучше. Леха-дурак Я помню «Леху-дурака»… Он уже помер. Было это много лет назад. Я была еще девчонкой. У нас была большая дружная компания. Мы шлялись по району (где я сейчас и живу) и считали себя самыми крутыми. Однажды мы сидели на лавочке, вели какие-то свои беседы, шутили, смеялись.

 — Давайте дружить, — раздался вдруг голос. Мы замолчали и обернулись. Это был Леха-дурак, парень года на три старше нас. Не знаю, родился ли он таким или что-то случилось потом, но он был, как мы говорили, «больным на всю голову». Сейчас я понимаю, что у него было сильное отставание в развитии и он вел себя как маленький ребенок, целыми днями бродил по улице и ко всем приставал. — Давайте дружить, — повторил Леха-дурак. И улыбнулся какой-то робкой улыбкой. Чистой, «Роминой» улыбкой. Мы переглянулись. 

— С кем? С тобой? — выступил вперед один мальчик. И громко заржал. — Ты же дурак!

 — Дурак! Дурак! — подхихикнули девочки. И я вместе с ними. Леха растерянно смотрел на нас. 

— А ну пошел вон! — выкрикнул тот первый мальчишка. Подошел и толкнул его. 

— Пошел, пошел, — эхом подхватили мы. Леха заплакал… …Еще помню. Мы так же гуляли, и нам так же было весело. 

— А у меня собака, — подошел к нам Леха-дурак. В руках у него был маленький щенок. И он опять улыбался своей глупой, детской улыбкой. — Хотите погладить? 

— Ты — дурак! И собака твоя — дура! — выкрикнул кто-то.

 — Не дура! Не дура! — закричал в ответ Леха и неожиданно бросился на нас. Девчонки с визгом побежали врассыпную. А мальчишки схватили кто — палку, кто — камень и встали «в позу». — Моя собака не дура! — продолжал кричать Леха.

 Тут в него полетели камни. А я? А что я… Я же тоже была крутая. И я тоже схватила камень и бросила в него. Хорошо помню, что он попал ему в плечо и парень вскрикнул от боли. Еще помню, как он согнулся, закрывая собой щенка. А потом повернул ко мне залитое слезами лицо.

 — Ты… Ты… Мелкая! — крикнул Леха… Мы всегда смеялись над ним, и он начал обходить нас стороной… 

…Прошло много лет. Моя жизнь сильно изменилась. И вот я встретила его в нашем храме. Постаревшего, поседевшего. И испугалась, что он меня узнает. Мне стало очень стыдно. 

— Тебя как зовут? — спросил он. — Лена. «Не узнал», — облегченно подумала я. 

— Твои девчонки? — Мои. Леха порылся в растянутом кармане старой куртки, достал какую-то сладость и протянул одной из моих дочерей:


 — Давай дружить! 

— Давай, — ответила она. Каждый раз при встрече я также боялась, что он меня узнает, но Леха ничего не говорил, улыбался своей детской улыбкой и протягивал моим девчонкам то печеньку, то конфетку. 

«Забыл», — облегченно думала я. Но однажды он улыбнулся и сказал: — А я тебя помню! Ты — мелкая! Я готова была провалиться сквозь землю. — Прости! — выдавила я. 

Он достал из кармана какой-то леденец и протянул мне. — Давай дружить, — читала я в его детских глазах… Зачем нужны «дураки»? 

А я не знаю, кто из нас дурак — я или Леха. Я, которая злобным подростком травила больного беззащитного парня? Которая сама обижается на любую мелочь и помнит каждого обидчика? И поэтому на душе часто неспокойно. Или он, который умел прощать, любить и дружить? И ушел из жизни с этой своей детской чистой улыбкой. Ох, не знаю. Но знаю точно одно. Леха был в моей жизни, чтобы я научилась тому, что умел он. А еще я знаю, что «калеки» не мучаются, о чем сильно переживала одна из бабушек в начале моего рассказа. 

Мучаем их мы, как бы здоровые. Не надо портить генофонд Вспоминаю одну весьма церковную старушку. Тоже в платочке, как те, первые, и с таким же перманентным чувством выполненного христианского долга. Улыбка, которая при виде батюшек приторно расплывается далеко за пределы лица. И которая с самозабвенным шипением гоняет всех, кто, по ее мнению, не слишком «христианообразен» и улыбчив. Однажды она, рассматривая семью с мальчиком-аутистом, удивлялась: «И почему родители его не сдадут?» То есть человек днюет и ночует в храме, молится, постится, читает Евангелие, «православно» выглядит и при этом уверен, что больного ребенка можно просто «сдать» и тем самым решить проблему… 

Как-то эта же бабушка, показывая на женщину-инвалида с абсолютно здоровым мужем и доверительно улыбаясь своей приклеенной безразмерной улыбкой, сказала мне: «Ну да, Боженька, конечно, дает жизнь, кому считает нужным. Но я бы запретила таким инвалидам выходить замуж и рожать. Зачем портить генофонд?»… 

А у меня есть одна хорошая знакомая. Женщина с ДЦП и одновременно многодетная мать. Я бы с радостью и гордостью назвала ее подругой. Но из-за банальной нехватки времени видимся и общаемся мы урывками. И поэтому не знаю, могу ли. Она, человек с инвалидностью и, повторю, многодетная мать, не раз предлагала мне помощь, аргументируя это тем, что я могу уставать. Не я, здоровая, без ДЦП, предлагала помощь ей. А она мне, понимаете? Она постоянно делает мне подарки и угощает «вкусностями». Я все время ною и жалуюсь то на головную боль, то на давление, то непонятно на что. На все, в общем. А она говорит: «Я никогда не чувствовала себя инвалидом!» 

И у нее можно поучиться жизнерадостности, жизнелюбию и внимательному человеческому отношению к окружающим. И у меня возникает вопрос: кто «портит генофонд»? Люди, которые уверены, что больных детей можно куда-то сдать и жить спокойно? Которые считают, что человек без ноги не имеет права дышать полной грудью, жить счастливой жизнью, любить, выходить замуж и рожать детей. Если у тебя четыре конечности, то милости просим в наш прекрасный мир. А если конечностей вдруг стало меньше, то лучше и вовсе не жить. Или те, кто, казалось бы, слабее, а на деле оказывается сильнее? И, наверное, счастливее. ✔ Инвалидность души Что я хочу всем этим сказать? 

Да, наверное, ничего особенного. Просто с тех пор, как в нашей семье появился ребенок-инвалид, я много думаю обо всем этом. Вспоминаю, пересматриваю. Я сталкиваюсь с разным отношением и к нам, и к особым людям вообще… Хорошего, конечно, намного больше. И об этом я обязательно еще напишу. Но есть такое, от чего волосы встают дыбом. И чего быть не должно. Не только потому, что это не по-христиански и просто не по-человечески. И слабому надо посочувствовать и помочь, а не добить и «сдать». А еще и потому, что эти «слабые» люди на деле часто оказываются сильнее и лучше нас. И счастливее. 

Нет, я не утешаю себя. Понятно, что быть здоровым лучше, чем быть больным. И родить здорового ребенка лучше, чем больного. Но гораздо страшнее инвалидности физической — инвалидность души. Когда мы считаем себя лучше только потому, что беда пока обошла нас стороной. И когда решаем, кому стоит жить, а кому нет. А когда это говорит человек, считающий себя верующим — страшнее вдвойне.


Комментариев нет:

Отправить комментарий