Бойтесь слёз вами обиженных - Типша

Поиск по этому блогу

четверг, 21 июля 2022 г.

Бойтесь слёз вами обиженных



«…ибо они попросят моей помощи, и я помогу».


– Ой, сыночек, сыночек… да кого же ты взял! Да у неё же ни заду, ни переду нету… – запричитала свекровь, едва молодые переступили порог.

– Ты чего, мать? – робко произнес свёкор, укоризненно глянув на жену.

– А ты нишкни! – оборвала его «гостеприимная» хозяйка, и он сразу потупил взор.

– Ну, проходите, коль приехали, – обняла сына свекровь, окинув невестку недружелюбным взглядом.

Худенькая молодая женщина, девятнадцати лет, совсем девчонка, так и стояла у порога, с полными слез глазами, боясь пошевелиться. Она была на шестом месяце беременности и после долгой и утомительной дороги едва держалась на ногах.

– Проходи, проходи, Галя, – наконец опомнился муж и провел её в отведённую им комнатку.

– Ах, какие мы нежные, – проворчала свекровь.

Муж сразу ушёл к родителям, а Галя присела на краешек кровати. Ей очень хотелось прилечь, но не посмела. Ошарашенная таким приёмом, она вытирала и вытирала лицо руками, казалось, что ушат помоев вылит прямо на голову. Зачем я согласилась сюда ехать, ведь мама отговаривала – и что дальше? Точно сквозь сон Галя слышала, как свекровь расспрашивала мужа, а он, точно переродился, отвечал какими-то непонятными для неё фразами. На вопрос матери: как живёт семья снохи? – он ответил: «Больно неэкономно живут, чего только на стол не наставят». Ответ мужа Гале показался очень странными, но в скором времени она поймёт, что ничего странного тут не было…

***

Беременность протекала сложно. Постоянные головокружения и тошнота изматывали молодую женщину, но она изо всех сил старалась не показывать свекрови своё плохое самочувствие. Южная жара, столь непривычная для сибирячки, а также скудная еда также способствовали этому.

Жизненный уклад в семье мужа кардинально отличался от того, в котором выросла Галя. Её семья жила просто и открыто, особого достатка не имели, не было склонности ни к вещам, ни накопительству, еда была на первом месте. Стараниями трудолюбивой и заботливой матери на столе всегда была простая, но разнообразная пища. Погреб был полон кадушками квашеной капусты, огурцов, помидор, груздочков, мочёной брусники и прочих полезных для здоровья продуктов, собранных в лесу и выращенных на огороде. «Лето-осень запасиха, зима прибериха», – приговаривала мать, заполняя погреб.

Как и должно быть в нормальной семье, отец был главным. Ранним утром, когда в доме ещё все спали, мать растопляла русскую печь, ставила чугунки, где варилась картошка в мундире, и шла управляться со скотиной. Затем чистила картошечку, накладывала на большую сковороду, поливала снятой с кринок сметанкой и ставила на пышущие угли. Первым кормила отца – он уезжал в работу затемно, собрала ему с собой еду: кусок вареного мяса, белого мягкого хлебушка. Хлебушек мать пекла знатный! Пышный, высокий! Отец сжимал ломоть хлебушка в своей могучей руке, разжимал, и ломоть тут же приобретал прежнюю форму. «Эх, мать, – смеясь, говорил отец, – ты точно была бы бита!» Довольная мать улыбалась от такой похвалы, вся семья знала эту то ли сказку, то ли быль…

Одному мужику досталась жена – неумелая стряпуха. Хлеб всегда получался как каменный – сухарь сухарём. Мужик приезжал в лес, опускал хлеб в тряпичке в ручеёк. К обеду краюха хлеба размокала, и ей можно было жевать. Баба померла, и он взял другую. А та была настоящей хозяйкой и хлеб печь умела. Мужик, как обычно, опустил хлеб в водичку… Пришла пора обедать, мужик развернул тряпицу и ошалел – каша! Он пригнал домой и исполосовал новую жену вожжами.

Галя улыбнулась, вспоминая эту историю и глядя на казённый ржаной «каменный» хлеб, который царапал горло и отдавал кислятиной. На столе, кроме этого хлеба и «борша», в котором плавали свекольные листы и кусочки прогорклого жёлтого сала, ничего не было. И так – изо дня в день…

Свекор работал в шахте, свекровь, отправляя мужа на целый день на тяжёлую работу, заворачивала в газетку ему один кусок этого практически несъедобного хлеба и шматок того же прошлогоднего прогорклого желтого сала. Вот и весь обед мужику. Галя недоумевала: как такое возможно?! И вот однажды, когда свекровь, как обычно, отправилась на рынок продавать свежую зелень и первую клубничку, Галя сбегала в кулинарию, купила теста, рыбы и испекла большой пирог. Он удался на славу. Муж и свёкор уплетали пирог за обе щеки, а «мама» даже не притронулась, демонстративно плеснув себе «штей».

– Мама, попробуй, пирожка, попробуй! Вроде бы неплохо получилось… – настаивала простодушная Галя.

– Да не стану я пробовать! Чё это за еда – рыба в тесте! – нахмурилась свекровь.


– Папа, а ты возьми пирожка с собой на работу и сметанки бы неплохо тебе с собой брать. Мы всегда по утрам… – начала было Галя и осеклась, под злобным взглядом «мамы».

– Чего-о-о? – вскричала свекровь, – Отцу стакан сметаны, тебе, сыну, мне? Это сколько же денег надо!

– Мать, заверни мне с собой пирога, – робко сказал свёкор. Он собирался на работу во вторую смену.

Она схватила газету, швырнула кусок пирога и наотмашь бросила мужу.

Всё-всё в этой семье было по-другому. На рынок улетало все, что успевало созревать в огороде и саду. Первые ягодки, первые огурчики, вишенки, зелень… Гале очень хотелось клубнички, но она не смела сорвать и не сорвала ни единой ягодки. Сказала мужу об этой своём желании. Тогда они пошли в город и купили на рынке один стакан. Один! Несколько ягодок.

Вскоре закололи свинью. Галя радовалась в ожидании отведать свежатинки. От одного вида «штей» её уже выворачивало наизнанку. Дома, когда кололи скотину, мать жарила огромную сковороду свежего мяска с луком-репкой, перчиком и прочими приправами. Сейчас же свекровь поджарила малюсенькую сковородочку мяса, поставила на стол бутылку водки – угощение соседу, который помогал отцу колоть и свежевать свинью. Только закусить, как говорится, на один зубок. Утром мясо отправилось на рынок. Домой вернулся только один кусок шеины, да и тот куда-то исчез к ночи. Ни супа, ни жареного мяса семья не отведала… Позже, когда Галя рассказывала своей маме о житье на Юге, мать говорила: «Ты, доченька, какую-то сказку мне рассказываешь. Я жизнь прожила, а таких людей не встречала. Бедная ты моя, малютка». Мама не встречала, а вот Гале довелось, и на всю жизнь в её душе поселились непримиримость и ненависть к жадности и стяжательству.

После злосчастного пирога свекровь раздражало в Гале всё. И она нашептывала сыну: пусть, мол, отправляется к родителям, что де и ребенок-то возможно не от него, что какая-то бледная, да худая сноха, наверное, больная. Всё её тошнит, да падает в обмороки. Ну, точно – больная!

Однажды в ворота, которые всегда были на запоре, постучали. Свекровь открыла, у калитки стояла женщина и спрашивала, не здесь ли живет женщина беременная. Это была медсестра из женской консультации – с прежнего места жительства поступило сообщение, что такая-то должна проживать по этому адресу. Время шло, а будущая роженица на учёт так и не встала. Свекровь ответила, что не имеется такой. Когда захлопнулась калитка, отец сказал:

– Как нет? Это же она про нашу Галю спрашивала.

– Да неужели? – съязвила свекровь.

***

А через месяц пришел контейнер с вещами. Невелико было приданное снохи. Кровать, да стол, да резная этажерка для книг, подушки, одеяла, несколько рулонов половиков и несколько чемоданов с постельным бельём и детским приданным для будущего малыша. Свекровь все по-хозяйски развернула и оглядела. Алчно набросилась на половики. Новенькие красивые выкладные половички раскатала по полу и заявила:

– Это завтра же на рынок. Спрос большой сейчас на такую красоту. Продадим!

– Как? – выдохнула Галя, – у нас у самих пол голый, – она выдержала уничтожающий взгляд свекрови и твёрдо сказала, – не бывать этому!

Свекровь ухмыльнулась, продолжая распаковывать чемоданы. И вот она раскрыла чемодан с детским приданным…

С любовью расшитые и аккуратно упакованные пеленки, распашоночки, чепчики, одеяльца вытряхивались злобной рукой на пол около печки:

– К чему это всё наготовлено! – хрипела в ярости свекровь, разбрасывая по полу детски вещички, – да, может, ребенок-то и не родится, может, мертвым будет… Не выживет…

– Мама, успокойся! – обнял сын мать за плечи и вывел из комнаты.

Галя молча собирала с пола затоптанные и помятые вещи младенчика, которого они с мамой очень ждали. С каждой вещичкой были связаны тёплые воспоминания. Вот, к примеру, мама сшила распашонку для первых дней с зашитыми рукавчиками, чтоб ребёнок, не дай Бог, не поцарапал личико. Она разложила на кровати огромную рубаху зятя, сверху наложила эту распашонку и позвала Галю: «Погляди-ка мужские рубахи лежат!» Она верила, что родится мальчик.

***

Терпение Гали закончилось. Она вышла в сад:

– Саша, давай снимем квартиру, отдельно будем жить.

– С чего это? – удивился муж.

– Не могу я больше так, ты сам разве не видишь, как я твою маму раздражаю. И пора тебе уже на работу устраиваться, хватит в гамаке целыми днями лежать.


Муж, отложил книгу, повернулся на бок:

– Я к экзаменам в техникум готовлюсь. Если хочешь, чтобы мы дальше вместе жили, иди ты ищи работу и квартиру, – он снова перевалился на спину и закрылся книгой.

***

И Галя пошла. Весь день она обходила разные организации небольшого южного городка, но видя её интересное положение и отсутствие какой-либо специальности, ей отказывали. На другой день она отправилась искать квартиру, но никто не хотел пускать её из-за беременности – кому нужно такое беспокойство? Вечерело, вконец отчаявшись, она брела по чужому городу… Головокружение, как частенько с ней бывало, и она упала, потеряв сознание.

Очнулась Галя от резкого запаха нашатыря и страшной головной боли. Около неё хлопотал какой-то старичок.

– Ты откуда, девонька? Кто ты? Родители, муж где?

– Вы кто? Где я? – округлила глаза Галя, оглядываясь по сторонам.

– Это столовая, я сторожем туточки. Нашёл вот тебя у порога. Что с тобой случилось, девонька?

– Погоди, погоди, ты поди кушать хочешь? – засуетился дедушка.

– Пить…

Галя пила сладкий чай, от которого почти отвыкла за время жизни у «ласковой» свекрови, ела котлетку, показавшуюся ей несказанно вкусной, и рассказывала незнакомому человеку всю свою историю. Старичок слушал внимательно, не перебивая.

– Беги от них, детонька. Не будет жизни. Это не́люди! Но Бог-то видит, кто кого обидит! Возвращайся к матери. Поспи тута на диванчике до утра. Утро вечера мудренее! Разбужу рано, – и ушёл, шаркая ногами.

***

Галя не спала всю ночь, голова, не переставая, болела. Но слёз не было. Не было слёз, только думы и головная боль. Наутро дедушка опять пришёл с чаем и сдобной булочкой:

– Ну, что, касатка, надумала?

– Домой надумала, – твёрдо произнесла Галя, – только у меня денег совсем нет. Вы не дадите мне немного на телеграмму? – попросила она, покраснев до корней волос.

– На телеграмму дам, больше нетути, золотко.

«Срочно телеграфом вышли 37 рублей на дорогу домой маме не говори» – отправила она сестре телеграмму.

***

Свекровь встретила словами: «Что, нагулялась, шалава! Вот полюбуйся на неё, сынок!»

Не глядя ни на мужа, ни на свекровь, Галя подхватила чемоданчик с детскими вещами, кое-что из своих женских принадлежностей положила в сумочку и вышла во двор. Отец подвязывал виноградные плети:

– Прощай, папа! – склонила голову Галя.

– Прости, нас. Прости, девочка, за всё…

И тут на крыльцо, словно чёрт из табакерки, выскочила свекровь:

– Чего это ты тут перед ней извиняешь! Вон пусть отсюда катится, шалава! Скатертью дорога!

Галя в это время уже открывала калитку. Резко повернувшись, сказала:


– Дай Бог тебе доброго здоровья, мама, – и ступила за ворота.

Впереди был долгий путь домой и вообще долгий жизненный путь.

Муж не вышел провожать…

***

– А ты чего разлёгся в гамаке? – напустилась свекровь на сына, – быстро пошёл на работу устраиваться.

– Ты же, мама, говорила про техникум…

– Какой техникум, на шее моей сидеть вздумал? Ладно хоть от жёнушки твоей избавились, а то бы ещё и её [ругательство] кормить. Мы прожили неграмотными и тебе нечего мечтать, есть специальность, вот и иди, работай!

***

Зло ходит по свету, порой остается безнаказанным, но не в этом случае. Недели через три наделась свекровь животом на кол. Частокол этот ограждал загон для свиней. Зайти за это ограждение было невозможно – сожрали бы вечно голодные животные. Свекровь обычно вываливала им пойло в кормушку, перевесившись через это ограждение. Толи руки подвели, толи ещё по какой причине, но ведро вырвалось из рук и она со всего маху наделась на кол…

Проболела она около года и скончалась. Перед смертью шипела: «Это Гальки-колдовки работа. Сама она колдовка и мать её колдовка!»

Однако, правду сказал дедушка: «Бог-то видит, кто кого обидит!»



Комментариев нет:

Отправить комментарий